Старик Магомед копил на дом пятьдесят три года.
Не то чтобы он был бедным — работал он бурильщиком на нефтяных скважинах, получал хорошие деньги. Но всё отдавал дому. Сначала отцу помогал — тот строил дом для старшего брата. Потом брата хоронил — молодой умер, сердце. Потом сестру выдавал замуж — приданое. Потом женился сам — свадьба на весь аул. Потом дети пошли — учить, кормить, обувать.
А дом всё стоял чужой. Вернее, свой, но не тот. Старый, глинобитный, с трещиной в стене, через которую зимой ветер свистел, как в дудку.
— Тятя, — говорил ему сын Султан, — снеси ты эту развалину, построй нормальный.
— Построю, — отвечал Магомед. — Только вот деньги-то, сынок, не резиновые.
Султан уехал в Махачкалу, стал бизнесменом. Прислал отцу денег — стройся, тятя. Магомед деньги взял, положил в банк. Не на себя — на внуков. Внуки пойдут в институты, надо платить.
А сам всё копил.
В шестьдесят семь лет он накопил.
Восемь миллионов. Стояли на счету — тугие, круглые, как камни с горной реки. Магомед каждый вечер смотрел на выписку и улыбался. Никогда в жизни он столько не держал. Даже в руках — потому что в банке лежали, не в кармане.
Проект дома он заказал ещё пять лет назад. Архитектор из Дербента приезжал, расчерчивал. Два этажа, эркер, гараж на две машины. Терраса с видом на ущелье.
— Вот тут будет зал, — показывал Магомед жене Зареме, — тут кухня. А тут — комната для гостей. Чтобы когда Султан с семьёй приедут — было где разместиться.
Зарема молчала. Она уже десять лет молчала — старухой стала, язык словно отнялся. Только глазами хлопала и кивала.
Копали фундамент начали в апреле. Магомед сам ходил на участок, проверял каждый кирпич. Рабочие из Табасарана — молодые, быстрые — смеялись:
— Дядь Магомед, ты что как за ребёнком ухаживаешь?
— Это мой дом, — серьёзно отвечал старик. — Я на него всю жизнь копил.
К июню фундамент встал. Бетонный, мощный, на века. Магомед фотографировал его с разных ракурсов — на старенький кнопочный телефон. Присылал Султану:
«Смотри, сынок. Началось.»
Султан отвечал коротко:
«Класс, тятя.»
Гроза началась двадцать третьего июля.
Сначала — ничего особенного. Дождь, каких много летом в горах. Жители аула даже радовались — жара спадёт. Магомед сидел на веранде старого дома и пил чай с чабрецом.
— Зарема, — сказал он жене, — погода-то какая. Воздух свежий.
Зарема кивнула.
Дождь шёл три часа. Потом ещё три. Потом ещё.
К полуночи вода хлестала так, будто кто-то перевернул небо. Река внизу, в ущелье, вдруг загудела — низко, утробно, как зверь. Магомед вышел на улицу и увидел, как фонари освещают стену воды.
Не реку. Стену.
— Зарема! — крикнул он. — Вставай!
Он схватил жену за руку, вытащил на улицу. Побежали вверх по склону — к мечети, на холм. Магомед оглянулся.
Дом стоял. Старый, глинобитный, с трещиной в стене. Но стоял.
А фундамент нового — того, на который он копил пятьдесят три года — вода смыла за тридцать секунд.
Утром приехал Султан.
На джипе, с деньгами, с тремя бригадами строителей. Он всё организовал, всё решил, всё оплатил.
— Тятя, не горюй. Построим заново. Лучше, чем планировал.
Магомед сидел на обломках фундамента и молчал. Рядом лежал его кнопочный телефон — экран треснул, но фотографии ещё можно было разглядеть.
— Тятя?
— Знаешь что, сынок, — наконец сказал Магомед. — Я всю жизнь копил на дом. А вода его снесла за полминуты.
— Это стихия, тятя. От неё не застрахуешься.
— Не стихия, — покачал головой старик. — Это жизнь мне сказала: перестань копить — начни жить.
Султан промолчал.
— Я тебе расскажу, — продолжил Магомед. — Когда мне было десять, отец построил дом брату. Красивый, большой. А брат через год умер. Отец тридцать лет не мог на тот дом смотреть — продал за бесценок чужим.
Он помолчал.
— Дом — это стены, сынок. А жизнь — она в другом.
Султан сел рядом с отцом на мокрый бетон. Впервые за много лет они сидели так — рядом, молча, без телефона, без дела, без суеты.
— Я тебе расскажу кое-что, — сказал Магомед. — Только ты не обижайся.
— Говори, тятя.
— Когда ты маленький был — три года, не больше — я тебя чуть не потерял. Помнишь?
Султан покачал головой.
— Ты убежал от матери, пошёл к реке. Она бежит, кричит, а ты как зачарованный — прямо к воде. Я в это время кирпичи считал — для сарая покупал. Копил, значит. Как всегда копил. И вдруг — будто кто-то толкнул в спину. Оборачиваюсь — тебя нет. Побежал. Нашёл тебя у самой воды — ты стоишь, смотришь на реку, ножку в неё опустил. Я схватил тебя — и домой. А кирпичи... ну и чёрт с ними. Я в тот день понял: можно копить всю жизнь, а потерять — в одну секунду. И наоборот.
Он посмотрел на реку. Вода уже отступила, оставив после себя грязь, камни, обломки чужих жизней.
— Так и с этим домом, — продолжил Магомед. — Я его строил не для себя. Понимаешь? Я его строил для соседей, чтобы посмотрели и сказали: «Ого, Магомед построил!» Я его строил для фотографии, которую повешу на стену. Я его строил для будущего, которого может и не быть. А настоящее — оно тут, сынок. Рядом. Жена сидит, чай остывает, а я — коплю.
Султан молчал. Он впервые слышал, как отец говорит так много.
— А вода пришла, — сказал Магомед, — и сказала: «Хватит, Магомед. Хватит копить. Хватит строить. Живи.»
Через неделю Магомед сделал странную вещь.
Он пришёл в банк и снял деньги. Не все — половину. Четыре миллиона. Остальные оставил на счету — на внуков, как и планировал.
На эти деньги он не стал строить дом.
Он отремонтировал старый. Глинобитный, с трещиной в стене. Заделал щель, побелил стены, постелил новый ковёр. Купил телевизор — большой, плоский. И кресло — мягкое, с подлокотниками.
— Зарема, — сказал он жене, — садись сюда.
Зарема села. Магомед включил телевизор. По каналу шла передача про природу — горы, реки, закаты.
— Красиво, — сказала Зарема. Первое слово за неделю.
— Красиво, — согласился Магомед.
Они сидели вдвоём — в старом доме, с трещиной в стене, через которую когда-то свистел ветер. Трещину заделали, но Магомед оставил маленький скол — в углу, незаметный. Чтобы не забывать.
Вот что я понял, когда вода унесла мой дом.
Мы всю жизнь строим — копим, планируем, возводим стены. А потом приходит что-то — наводнение, болезнь, потеря — и сносит всё за секунду. И мы кричим: «Невезение! Несправедливость! За что?»
А жизнь в это время шепчет: «Я спасаю тебя.»
Спасаю от иллюзии, что ты — это твой дом. Что ты — это твой счёт в банке. Что ты — это то, что можно потрогать, посчитать, построить.
Нет.
Ты — это твои руки, которые работали. Твоё сердце, которое любило. Твои глаза, которые видели красоту. Твои дети, которые живут. Твои внуки, которые бегают по горам.
Это — не смоешь.
А фундамент... ну и чёрт с ним. Новый построим. Или не построим. Неважно.
Важно — что ты жив. Что рядом — свои. Что чай горячий, а звёзды низко.
Жизнь иногда сносит нам дом. Не потому, что злая. А потому, что хочет, чтобы мы наконец-то перестали строить и начали — жить.
Старый дом устоял о стихии и остался с хозяевами. Один старый друг лучше новых двух.
Правильная притча!
Мой отец заболел- и пришлось ему продать машину и гараж. Положил деньги на книжку. Но пришли Святые 90-е- и государство отняло у него все, что копил. А когда он умер- оказалось, что его хоронить не на что. И тогда я поехал к нему на работу. Там отца еще помнили- и собрали ему на похороны. Но пока я довез эти деньги до дома- инфляция съела две трети.
Съела инфляция и мои сбережения. Копил на машину. Оставалось еще немного подкопить- но Гайдар и его Эффективные Менеджеры отняли эти сбережения. До сих пор храню эту сберкнижку. Можно, конечно, пойти с ней в банк- и снять их. И тогда я смогу купить- нет, не машину. Но на трамвайный билет хватит.
Сейчас мы живем уже в другой стране. Вот только изменился флаг, сменились люди при власти- а сама власть осталась такой же, какой и была. А в чем- то стала даже хуже. Потому, что власть Советская хотя бы была связана идеологией, которая не позволяла совсем уж нагло грабить народ. У ЭТОЙ власти не осталось даже этого минимального сдерживающего фактора... Эта буржуазная власть уже не раз показала народу, что считает его не верховным носителем власти, как это гордо прописано в конституции, а стадом скота. Точно таким же, как тот скот, который она совсем недавно убила в Новосибирской области, не потрудившись ни объяснить людям, зачем она это делает, ни предъявить документы, подтверждающие законность и необходимость своих действий.
И я хорошо понимаю, что при любых трудностях власть повесит эти трудности на меня, заставив расплачиваться за ее собственные глупость и жадность.
Поэтому я ничего не коплю. Не хочу, чтобы власти от меня досталось хоть что- нибудь. Пусть попробует отнять то, чего у меня нет!
В России ничего нельзя иметь!
Власть найдет способ отнять то, что вы копили полжизни.
Она закопает фундамент дома, квартиру в котором вы уже авансом оплатили...
Она решением суда отнимет у вас квартиру, за которую вы только что честно сполна заплатили- и сделает это только потому, что старушка- владелица заявит в суде, что она «находилась в состоянии заблуждения под давлением».
Она с легкостью превратит в пыль ваши деньги в банке. Но даже, если вы их заберете и засунете в подушку или матрас- власть найдет способ залезть к вам в постель и выпотрошить ваш матрас с подушкой.
Поэтому вот вам мой совет: Если у вас образовались лишние деньги- пропейте их!
Да, утром вас будет мучить жажда и головная боль. Но вы испытаете неизъяснимое наслаждение от мысли, что горячо любимому государству ничего не удалось у вас отнять!
Запомните простую житейскую мудрость:
Когда власть с экрана телевизора пьяным голосом своего президента говорит, что»дефолта не будет! У нас все рассчитано!»- знайте: В понедельник будет дефолт.
Если власть говорит, что «повышения пенсионного возраста не будет»- значит, оно будет.
Если власть говорит вам, что строит правовое государство- знайте: В этом государстве у вас не будет никаких прав.
Вот так и СССР был, жили не тужили и вмиг потеряли, но не все ещё поняли, что потеряли
Это называют человек стал БоГатым. Потому он понял, что жизнь каждому (конкретному человеку) даёт всё то, что он желает. Только мы не всегда понимаем какие знаки и символы что об этом говорят, но определённый момент мы "вдруг видим" куда ведут наши желания и как к этому относится наша жизнь
До слез.. надо все же серьезней относиться к постройкам, фундамент основа всего, чтобы и внукам досталось. Стихии делают нас крепче! Главное устоять!